Академический русский драматический театр Узбекистана представил на суд зрителей долгожданную премьеру - спектакль "Чехов. Осень. Сцены" по пьесе "Дядя Ваня".
120-летнее триумфальное шествие пьес Антона Павловича по мировым театральным сценам сделало его, пожалуй, самым почитаемым мировым драматургом после Шекспира и Мольера. Они не только не устаревают, а открывают нам что-то ранее не замеченное, не прочувствованное. И это неудивительно, ведь его герои пытаются осмыслить вечную тему поиска человеком самореализации и счастья.
В их ряду и образы одного из самых известных и интересных произведений писателя "Дядя Ваня", которые пытаются найти ответы на простые, но вечные вопросы. Все мы ищем и теряем себя, как главный герой спектакля Иван Петрович Войницкий (И.Ненашев). "Я стал хуже, так как обленился, ничего не делаю и только ворчу, как старый пень", - сокрушается он. При всех выпавших на его долю жизненных обстоятельствах дядя Ваня не растерял качеств достойного человека и продолжал работать: "Надо дело делать!" Мечтаем, надеемся на лучшее, ищем свой идеал, как доктор Астров (С.Архипов). "Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого не люблю", - жалуется он няне. Пестуем свою исключительность, избранность, как профессор Серебряков (народный артист Узбекистана А.Рафиков). Любим свои отражения в жадных глазах окружающих, как Елена Андреевна (Д.Дубровина). Страдаем от отсутствия взаимности и терпеливо несем свой крест, как Соня (А.Пенькова). Меняются времена, реалии жизни - человеческие душевные порывы и чувства остаются теми же. "Наступит ли время, когда жизнь станет лучше и люди станут счастливее?" - размышляет зритель вместе с доктором Астровым.
Заслуженный деятель искусств Узбекистана, художественный руководитель театра В.Шапиро предложил свое прочтение классического произведения, которое, уверена, вызовет и у зрителей, и у специалистов немало споров.
Спектакль показался несколько поверхностным. К сожалению, не хватило в нем той удивительной пронзительности, глубины, ощущения боли и метаний, которые отличают чеховских героев. В дяде Ване, Соне, Астрове, профессоре Серебрякове сочетаются хорошее и плохое, смешное и трагическое, жалкое и великое, а здесь, скорее, представлены этакие собирательные образы и типажи.
У Чехова роль Войницкого - по-настоящему трагического накала. Дядя Ваня честно трудился, верил в идеал - некоего профессора и его идеи. А на поверку, когда жизнь уже прожита, все эти прекраснодушные мечтания оказались пшиком. "Пропала жизнь!" - с отчаяньем восклицает он, но почему-то не вызывает сочувствия.
Сам Чехов называл свои пьесы комедиями. Режиссеры и зрители продолжают гадать, почему эти истории, наполненные страданиями и недосказанностью, заканчиваются всегда на пронзительно-грустной ноте. Трагедии живущих на сцене людей как-то затерлись, потерялись в криках, показных эмоциях, порой фарсовых мизансценах. Не поставил финальную точку в спектакле и знаменитый заключительный монолог Сони, от которого веет безысходной печалью и ощущением бесцельно прожитой жизни: "Мы, дядя Ваня, будем жить, терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба. Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах... Мы отдохнем!"
Занавес опустился, но долго еще не оставлял вопрос: "А где же Чехов?"
Конечно, соглашусь с постановщиками - нынче классика требует иного подхода нежели десять, двадцать лет назад, но не нужно недооценивать сегодняшних зрителей, которые якобы от театра ждут лишь зрелищности и им не под силу длинные монологи и рассуждения героев о смысле бытия. И конечно, о том, получился спектакль или нет, судить будут прежде всего они. Бесспорно одно - выйдя из зрительного зала, вновь хочется взять в руки первоисточник. В этом и заключается волшебная сила искусства.
(Источник: газета «Правда Востока»)
